August 19th, 2010

Парижанка

19 августа. Я помню.

Накануне приехали из Карелии - 3 недели без новостей. Совершенно счастливые, веселые. Позвонил Мишка и сказал:
- Так-то и так.Думаю, что это переворот.
Помчались с Д1 к родителям, а по телевизору уже "Лебединое озеро", и сразу подумала:
-Где же я буду работать? Если все опять, то я не смогу и не хочу.
Танки у Новоспасского. Пресс-конференция. Очень смутно о Михаиле Сергеевиче. Видно или еще не подписал или еще не уломали, или еще не решили, что с ним делать. Версия про здоровье стара, как мир. Значит, Юрий Владимирович и Константин Устинович из могилы могли руководить, а МС нет? Ато мы не умеем читать между строк всей страной. Ну, как-то плохо.
Вышли погулять, а по Садовому, по центру проезжей части идут люди и скандируют: "Ельцин!", а машины их объезжают и гудят. Стало значительно легче - не так все плохо, мы еще посмотрим кто и как.
На следующий день пошли к Белому дому. Д1 фотографировал якобы меня, а по правде обстановку. Сказалась выработанная привычка(подкорка). Там еще было не так много людей. Разговаривали, несли продукты, мужчины записывались в отряды самообороны.
И все ждали новостей, известий. Дошли до Кремля. Там стояли "Не наши". Достаточно мирно. Женщины пытались с ними разговаривать, объяснять. А у них приказ. Но они не были агрессивными, скорее стеснительными, а некоторые равнодушными. Так люди и ходили: от Белого дома до Кремля.
Потом носили все что может помешать пройти к Белому дому. Помню , как руководитель отряда самообороны объяснял что надо делать при газовой атаке, при штурме. Очень спокойно, доходчиво, без эмоций, так, буднично. Вдруг, какой-то гражданин залез на танк (а они уже пришли, наши танки) и стал что-то кричать про провокации, и что нас тут обманывают. И, я это буду помнить всегда, не знаю, как это получилось, я с места не сдвинулась, а оказалась за спинами наших мужчин. Они как-то так сдвинулись, закрыли нас женщин, подошли к танку совсем близко и командир отряда тихо, но очень внятно сказал:
-Слезай, мужик. Нас много и мы серьезные.
И этого крикуна не стало. Он сполз без слов и исчез.
Вообще, я там увидела совсем другими наших людей и особенно мужчин. С ними и в метро, в очереди, и прочая суета. Не видно ни лиц, ни глаз. А здесь, вся суета и шелуха слетела и появилось главное - они настоящие и с ними не страшно.
К вечеру попросили уйти всех женщин - ждали штурма. Пошли к Краснопресненской за какими деталями от экскалатора, для баррикад. Женщины, конечно, не ушли.
А меня Д1 увел. Ему ночью надо было улетать. Я дала честное-пречестное слово, что никуда не пойду. Мы приехали к папе с мамой на Преображенку (их не было в городе).
Утром по "Маяку" передали, что " хулиганствующие нетрезвые элементы пытались помешать проходу военной техники к Белому дому".
Вот эта ложь, а там не было ни одного пьяного, подняла меня и я поехала к Белому дому. Ну, не могла оставаться. Просто нужны были люди, наши люди. И злость была необыкновенная на эту возвращающуюся ложь.
У меня был такой маленький приемничек, еще со времен I го съезда, когда слушали выступления везде, в транспорте. Поймала "Эхо", его можно было услышать до середины Нового Арбата, а дальше уже нет. Слушала новости, вокруг собралась небольшая группа людей. Мы слушали и обсуждали. Вместе пошли к Белому дому, и весь день были вместе. Им, наверное, как и мне, необходимы были рядом наши люди, а знакомые или незнакомые- это не важно. Главное - свои.
Мы вместе провели весь день. Слышали новости из Фароса (полетел самолет с Руцким), аресты ГКЧП, выступления депутатов. Кричали, радовались, обнимались. И пошли в кафе "София" на Маяковке - отметить нашу победу. Потом расставались, обнимались, целовались, как родные.
Больше мы никогда не виделись, я даже не все имена помню, некоторые были не из Москвы. Было нас человек 6 - родных незнакомых людей.
Невозможно передать свои чувства, да и не надо. Просто это было и было прекрасно. Наша победа, она была наша.
И все было не зря.
Когда хоронили парней, сидела у телевизора и рыдала не переставая. Надо ли объяснять почему?
Чтобы не говорили, а все это было не зря.

Это отсканированные старые слайды, а фотографии черно-белые в старом фотоальбоме.